В чём заключается идея «разрешения крови по совести», выдвинутая Раскольниковым?
Текст к заданию
Раскольников молча поднял на него своё бледное и почти грустное лицо и ничего не ответил. И странною показалась Разумихину, рядом с этим тихим и грустным лицом, нескрываемая, навязчивая, раздражительная
и невежливая язвительность Порфирия.
Ну, брат, если действительно это серьёзно, то… Ты, конечно, прав, говоря, что это не ново и похоже на всё, что мы тысячу раз читали и слышали; но что действительно оригинально во всём этом, и действительно принадлежит одному тебе, к моему ужасу, это то, что всё-таки кровь по совести разрешаешь, и, извини меня, с таким фанатизмом даже… В этом, стало быть, и главная мысль твоей статьи заключается. Ведь это разрешение крови по совести, это… это, по-моему, страшнее, чем бы официальное разрешение кровь проливать, законное…
Совершенно справедливо, страшнее-с, отозвался Порфирий.
Нет, ты как-нибудь да увлёкся! Тут ошибка. Я прочту… Ты увлёкся! Ты не можешь так думать… Прочту.
В статье всего этого нет, там только намёки, проговорил Раскольников.
Так-с, так-с, не сиделось Порфирию, мне почти стало ясно теперь, как вы на преступление изволите смотреть-с, но… уж извините меня за мою назойливость (беспокою уж очень вас, самому совестно!) видите ли-с: успокоили вы меня давеча очень-с насчёт ошибочных-то случаев смешения обоих разрядов, но… меня всё тут практические разные случаи опять беспокоят! Ну как иной какой-нибудь муж али юноша вообразит, что он Ликург… будущий, разумеется, да и давай устранять к тому все препятствия… Предстоит, дескать, далёкий поход, а в поход деньги нужны… и начнёт добывать себе для похода… знаете?
Заметов вдруг фыркнул из своего угла. Раскольников даже глаз на него не поднял.
Я должен согласиться, спокойно отвечал он, что такие случаи действительно должны быть. Глупенькие и тщеславные особенно на эту удочку попадаются, молодёжь в особенности.
Вот видите-с. Ну так как же-с?
Да и так же, усмехнулся Раскольников, не я в этом виноват. Так есть и будет всегда. Вот он (он кивнул на Разумихина) говорил сейчас, что я кровь разрешаю. Так что же? Общество ведь слишком обеспечено ссылками, тюрьмами, судебными следователями, каторгами, чего же беспокоиться?
И ищите вора!..
Ну, а коль сыщем?
Туда ему и дорога.
Вы-таки логичны. Ну-с, а насчёт его совести-то?
Да какое вам до неё дело?
Да так уж, по гуманности-с.
У кого есть она, тот страдай, коль сознаёт ошибку. Это и наказание ему, опричь каторги.
Ну а действительно-то гениальные, нахмурясь, спросил Разумихин, вот те-то, которым резать-то право дано, те так уж и должны не страдать совсем, даже за кровь пролитую?
Зачем тут слово: должны? Тут нет ни позволения, ни запрещения. Пусть страдает, если жаль жертву… Страдание и боль всегда обязательны для широкого сознания и глубокого сердца. Истинно великие люди, мне кажется, должны ощущать на свете великую грусть, прибавил он вдруг задумчиво, даже не в тон разговора.
(Ф.М. Достоевский, «Преступление и наказание»)
Напишите ответ на листке: 5–10 предложений — утверждение, аргумент и не менее двух примеров из фрагмента. Затем откройте ориентир и критерии ФИПИ и поставьте себе балл — максимум 4 балла.
Ориентир и самопроверка — после «Завершить вариант».
Критерии ФИПИ (демоверсия 2027): поставьте баллы по каждому критерию и сложите.
Ориентир — один из возможных верных ответов, не образец для заучивания. Свой ответ сверяйте по смыслу и по критериям.
Главное утверждение. Идея «разрешения крови по совести» означает, что исключительный человек может внутренне признать за собой право на преступление, включая убийство, ради осуществления своей идеи. Такое самооправдание не отменяет ни уголовного наказания, ни возможных мучений совести.
Опорные пункты:
• Право переступить нравственный запрет связывается с исключительностью человека: Разумихин говорит о «действительно-то гениальных», которым «резать-то право дано». Речь идёт о внутреннем оправдании насилия, а не о законном разрешении.
• Преступление становится средством устранения препятствий на пути к цели. Порфирий описывает человека, который вообразит себя будущим Ликургом и начнёт «устранять к тому все препятствия».
• Опасность теории заключается в произвольной оценке собственной исключительности. Раскольников признаёт, что «глупенькие и тщеславные» могут ошибочно причислить себя к великим людям.
• Собеседники подчёркивают нравственную угрозу такого самооправдания: Разумихин считает его «страшнее», чем законное разрешение проливать кровь, а Порфирий соглашается.
• Внутреннее разрешение преступления не обеспечивает свободы от ответственности и страдания. Раскольников признаёт возможность каторги и говорит о совести: «У кого есть она, тот страдай». Его слова «Пусть страдает, если жаль жертву» показывают, что даже исключительность не исключает сострадания.