Задание 6 ЕГЭ по литературе

ПЕРВЫЙ ИНЕЙ

Деревья чёрные стояли

На жёлтом дёрне и листве.

Их ветки чёрные торчали

В пустой и голой синеве.

Деревья чёрные качались,

Как только воздух наплывал.

А птицы белые бросались

Вверх, точно в тянущий провал.

Я утром вышел в этот сад.

Он, весь заросший белым мохом,

Просил, чтоб даже лёгким вздохом

Я не нарушил тишь оград

И взлётов серых воробьят.

Ни тропки нет. А я и рад

Тому, что всё, как в белой шали,

Там, где лишь день тому назад

Деревья чёрными стояли.

Забыв про хлынувшую стужу,

Белеет сад, едва дыша,

Как будто явлена наружу

Деревьев чистая душа.

(В.Н. Соколов, 1965)

ВЕСНА НА МОРЕ

Вьюги в скалах отзвучали.

Воздух светом затопив,

Солнце брызнуло лучами

На ликующий залив!

День пройдёт $–$ устанут руки.

Но, усталость заслонив,

Из души живые звуки

В стройный просятся мотив.

Свет луны ночами тонок,

Берег светел по ночам,

Море тихо, как котёнок,

Всё скребется о причал...

(Н.М. Рубцов, 1959)

* * *

Бывают ночи $–$ сны уходят прочь

И сердце непрестанно бьёт тревогу.

Но знаю радостно $–$ любая ночь

Уйдёт, освободив заре дорогу.

Лишь время размотает свой клубок,

Растают мгла и силуэты горя.

Пошлёт Венера мне лучей поток,

По небосводу разольются зори.

Идёт заря, идёт за ночью вслед,

Идёт, как жизнь в победном ореоле.

Я верю, что всего сильнее свет...

И крепко жизнь люблю не оттого ли?!

(М. Джалиль, 1936$–$1939)

ТЫ ПЛАЧЕШЬ

Ты плачешь – светятся слезой

Ресницы синих глаз.

Фиалка, полная росой,

Роняет свой алмаз.

Ты улыбнулась – пред тобой

Сапфира блеск погас:

Его затмил огонь живой,

Сиянье синих глаз.

Вечерних облаков кайма

Хранит свой нежный цвет,

Когда весь мир объяла тьма

И солнца в небе нет.

Так в глубину душевных туч

Твой проникает взгляд:

Пускай погас последний луч –

В душе горит закат.

(Д.Г. Байрон, перевод С.Я. Маршака)

В ЛЕСУ

В лесу, посреди поляны,

Развесист, коряжист, груб,

Слывший за великана,

Тихо старился дуб.

Небо собой закрыл он

Над молодой берёзкой.

Словно в темнице, сыро

Было под кроной жёсткой.

Душной грозовой ночью

Ударил в притихший лес,

Как сталь топора отточен,

Молнии синий блеск.

Короткий, сухой и меткий,

Был он, как точный выстрел.

И почернели ветки,

И полетели листья.

Дуб встрепенулся поздно,

Охнул, упал и замер.

Утром плакали сосны

Солнечными слезами.

Только берёзка тонкая

Стряхнула росинки с веток,

Расхохоталась звонко

И потянулась к свету.

(В.А. Солоухин, 1946$–$1953)

* * *

В свеченье славы самобытной

Москва со временем в ладу,

Она печать его не скрытно

Издревле носит на виду.

На ней черты его и вехи,

И в камне – песнь о городах,

Чьи имена в иные веки

У мира были на устах.

В самолюбивом этом стане

Столиц – верна своей судьбе,

Она и то́, и то́ местами,

Сама, однако, по себе.

Сама – своя, сама – большая,

Стоит, растёт и вширь и ввысь,

Порой и недругу внушая

О ней не мелочную мысль.

(А.Т. Твардовский, 1955)

* * *

По-осеннему кычет сова

Над раздольем дорожной рани.

Облетает моя голова,

Куст волос золотистый вянет.

Полевое, степное «ку-гу»,

Здравствуй, мать голубая осина!

Скоро месяц, купаясь в снегу,

Сядет в редкие кудри сына.

Скоро мне без листвы холодеть,

Звоном звёзд насыпая уши.

Без меня будут юноши петь,

Не меня будут старцы слушать.

Новый с поля придёт поэт,

В новом лес огласится свисте.

По-осеннему сыплет ветр,

По-осеннему шепчут листья.

(С.А. Есенин, 1920)

* * *

Здесь ветер попеременно

То в спину тебе, то в грудь.

И хочет ромашек пену

С зелёной лужайки сдуть.

И хочет…

А что он хочет?

Пойди у него пойми.

Вот я, например, и ночью

Всё хлопал бы так дверьми.

Заглядывал бы за ставни,

Покуда бы не устал

Глазами искать, устами

Единственные уста.

В размахе речном, в раздолье –

Дыханию и глазам…

В раздолье, где ветер в поле

Всё ищет кого-то сам.

(В.Н. Соколов)

* * *

Какая спокойная осень…

Ни хмурых дождей, ни ветров.

Давай всё на время забросим

Во имя далёких костров.

Они разгораются где-то…

За крышами нам не видать.

Сгорает в них щедрое лето.

А нам ещё долго пылать.

И может быть, в пламени этом

Очистимся мы до конца.

Прозрачным ликующим светом

Наполнятся наши сердца.

Давай всё на время оставим –

Дела городские и дом.

И вслед улетающим стаям

Прощальную песню споём.

Нам будет легко и прекрасно

Листвой золотою шуршать.

И листьям,

Как ласточкам красным,

В полёте не будем мешать.

И станет нам близок и дорог

Закат,

Уходящий во тьму.

И новым покажется город,

Когда мы вернёмся к нему.

(А.Д. Дементьев, 1978)

НЕ УСТЫДИСЬ…

Не устыдись, склонив свои колени,

Благодарить в восторге небеса,

Что зришь ещё один расцвет сирени

И слышишь птиц весенних голоса.

Земля цветёт, вчера ещё нагая,

Цветёт душа, её цветам внемля.

Нисходит в сердце радость всеблагая.

Ценней бессмертья $–$ смертная земля!

Один лишь раз живя на этом свете

И ощущая землю только раз,

Забудь о судьбах будущих столетий:

Вся жизнь твоя $–$ в лучах раскрытых глаз!

(Игорь Северянин, 1926)

* * *

Осенний день был тускл и скуден,

А воздух недвижимо жгуч.

Терялся луч больных полуден

В бескрайности сгущённых туч.

Шли тополя по придорожью,

Ветрам зимы обнажены,

Но маленькие листья $–$ дрожью

Напоминали сон весны.

Мы шли, глядя друг другу в очи,

Встречая жданные мечты.

Мгновенья делались короче,

И было в мире $–$ я и ты.

Когда, забыв о дольном плаче,

В пространствах две души летят,

Нельзя им чувствовать иначе,

Обменивая взгляд на взгляд!

(В.Я. Брюсов, 1900)

* * *

Давай, Земля,

Немножко отдохнём

От важных дел,

От шумных путешествий!

Трава звенит!

Волна лениво плещет,

Зенит пылает

Солнечным огнём!

Там, за морями,

Полными задора,

Земля моя,

Я был нетерпелив, –

И после дива

Нашего простора

Я повидал

Немало разных див!

Но всё равно,

Как самый лучший жребий,

Я твой покой

Любил издалека,

И счастлив тем,

Что в чистом этом небе

Идут, идут,

Как мысли, облака…

И я клянусь

Любою клятвой мира,

Что буду славить

Эти небеса,

Когда моя

Медлительная лира

Легко свои поднимет паруса!

Вокруг любви моей

Непобедимой

К моим лугам,

Где травы я косил,

Вся жизнь моя

Вращается незримо,

Как ты, Земля,

Вокруг своей оси…

(Н.М. Рубцов, 1969)

* * *

Вновь нахлынул северный ветер.

Вновь весна заслонилась метелью…

Знаешь, понял я, что на свете

Мы не существуем отдельно!

Мы уже $–$ продолженье друг друга.

Неотъемлемы. Нерасторжимы.

Это $–$ трудно и вовсе не трудно.

Может, мы лишь поэтому живы…

Сколько раз $–$ (я поверить не смею)

Не случайно и не на вынос

Боль твоя становилась моею,

Кровь моя $–$ твоей становилась!..

Только чаще (гораздо чаще!),

Поднимаясь после падений,

Нёс к тебе я свои несчастья,

Неудачи нёс и потери.

Ты науку донорства знала,

Ты мне выговориться не мешала.

Кровью собственной наполняла.

Успокаивала. Утешала…

Плыл закат $–$ то светлей, то багровей…

И с годами у нас с тобою

Стала общею $–$ группа крови,

Одинаковой $–$ группа боли.

(Р.И. Рождественский, 1976$–$1982)