Задание 7 ЕГЭ по литературе

ПРОЩАНИЕ С ГОРАМИ

В суету городов и в потоки машин

Возвращаемся мы ${\displaystyle –}$ просто некуда деться!

И спускаемся вниз с покорённых вершин,

Оставляя в горах, оставляя в горах своё сердце.

Так оставьте ненужные споры ${\displaystyle –}$

Я себе уже всё доказал:

Лучше гор могут быть только горы,

На которых ещё не бывал.

Кто захочет в беде оставаться один?!

Кто захочет уйти, зову сердца не внемля?!

Но спускаемся мы с покорённых вершин...

Что же делать ${\displaystyle –}$ и боги спускались на землю.

Так оставьте ненужные споры ${\displaystyle –}$

Я себе уже всё доказал:

Лучше гор могут быть только горы,

На которых ещё не бывал.

Сколько слов и надежд, сколько песен и тем

Горы будят у нас ${\displaystyle –}$ и зовут нас остаться!

Но спускаемся мы (кто ${\displaystyle –}$ на год, кто ${\displaystyle –}$ совсем),

Потому что всегда, потому что всегда мы должны возвращаться.

Так оставьте ненужные споры ${\displaystyle –}$

Я себе уже всё доказал:

Лучше гор могут быть только горы,

На которых никто не бывал!

(В.С. Высоцкий, 1966)

ПРОЩАНИЕ С ГОРАМИ

В суету городов и в потоки машин

Возвращаемся мы ${\displaystyle –}$ просто некуда деться!

И спускаемся вниз с покорённых вершин,

Оставляя в горах, оставляя в горах своё сердце.

Так оставьте ненужные споры ${\displaystyle –}$

Я себе уже всё доказал:

Лучше гор могут быть только горы,

На которых ещё не бывал.

Кто захочет в беде оставаться один?!

Кто захочет уйти, зову сердца не внемля?!

Но спускаемся мы с покорённых вершин...

Что же делать ${\displaystyle –}$ и боги спускались на землю.

Так оставьте ненужные споры ${\displaystyle –}$

Я себе уже всё доказал:

Лучше гор могут быть только горы,

На которых ещё не бывал.

Сколько слов и надежд, сколько песен и тем

Горы будят у нас ${\displaystyle –}$ и зовут нас остаться!

Но спускаемся мы (кто ${\displaystyle –}$ на год, кто ${\displaystyle –}$ совсем),

Потому что всегда, потому что всегда мы должны возвращаться.

Так оставьте ненужные споры ${\displaystyle –}$

Я себе уже всё доказал:

Лучше гор могут быть только горы,

На которых никто не бывал!

(В.С. Высоцкий, 1966)

ПРОЩАНИЕ С ГОРАМИ

В суету городов и в потоки машин

Возвращаемся мы ${\displaystyle –}$ просто некуда деться!

И спускаемся вниз с покорённых вершин,

Оставляя в горах, оставляя в горах своё сердце.

Так оставьте ненужные споры ${\displaystyle –}$

Я себе уже всё доказал:

Лучше гор могут быть только горы,

На которых ещё не бывал.

Кто захочет в беде оставаться один?!

Кто захочет уйти, зову сердца не внемля?!

Но спускаемся мы с покорённых вершин...

Что же делать ${\displaystyle –}$ и боги спускались на землю.

Так оставьте ненужные споры ${\displaystyle –}$

Я себе уже всё доказал:

Лучше гор могут быть только горы,

На которых ещё не бывал.

Сколько слов и надежд, сколько песен и тем

Горы будят у нас ${\displaystyle –}$ и зовут нас остаться!

Но спускаемся мы (кто ${\displaystyle –}$ на год, кто ${\displaystyle –}$ совсем),

Потому что всегда, потому что всегда мы должны возвращаться.

Так оставьте ненужные споры ${\displaystyle –}$

Я себе уже всё доказал:

Лучше гор могут быть только горы,

На которых никто не бывал!

(В.С. Высоцкий, 1966)

ПРОЩАНИЕ С ГОРАМИ

В суету городов и в потоки машин

Возвращаемся мы ${\displaystyle –}$ просто некуда деться!

И спускаемся вниз с покорённых вершин,

Оставляя в горах, оставляя в горах своё сердце.

Так оставьте ненужные споры ${\displaystyle –}$

Я себе уже всё доказал:

Лучше гор могут быть только горы,

На которых ещё не бывал.

Кто захочет в беде оставаться один?!

Кто захочет уйти, зову сердца не внемля?!

Но спускаемся мы с покорённых вершин...

Что же делать ${\displaystyle –}$ и боги спускались на землю.

Так оставьте ненужные споры ${\displaystyle –}$

Я себе уже всё доказал:

Лучше гор могут быть только горы,

На которых ещё не бывал.

Сколько слов и надежд, сколько песен и тем

Горы будят у нас ${\displaystyle –}$ и зовут нас остаться!

Но спускаемся мы (кто ${\displaystyle –}$ на год, кто ${\displaystyle –}$ совсем),

Потому что всегда, потому что всегда мы должны возвращаться.

Так оставьте ненужные споры ${\displaystyle –}$

Я себе уже всё доказал:

Лучше гор могут быть только горы,

На которых никто не бывал!

(В.С. Высоцкий, 1966)

* * *

Вновь нахлынул северный ветер.

Вновь весна заслонилась метелью…

Знаешь, понял я, что на свете

Мы не существуем отдельно!

Мы уже $–$ продолженье друг друга.

Неотъемлемы. Нерасторжимы.

Это $–$ трудно и вовсе не трудно.

Может, мы лишь поэтому живы…

Сколько раз $–$ (я поверить не смею)

Не случайно и не на вынос

Боль твоя становилась моею,

Кровь моя $–$ твоей становилась!..

Только чаще (гораздо чаще!),

Поднимаясь после падений,

Нёс к тебе я свои несчастья,

Неудачи нёс и потери.

Ты науку донорства знала,

Ты мне выговориться не мешала.

Кровью собственной наполняла.

Успокаивала. Утешала…

Плыл закат $–$ то светлей, то багровей…

И с годами у нас с тобою

Стала общею $–$ группа крови,

Одинаковой $–$ группа боли.

(Р.И. Рождественский, 1976$–$1982)

* * *

Когда взошло твоё лицо

над жизнью скомканной моею,

вначале понял я лишь то,

как скудно всё, что я имею.

Но рощи, реки и моря

оно особо осветило

и в краски мира посвятило

непосвящённого меня.

Я так боюсь, я так боюсь

конца нежданного восхода,

конца открытий, слёз, восторга,

но с этим страхом не борюсь.

Я помню ${\displaystyle –}$ этот страх

и есть любовь. Его лелею,

хотя лелеять не умею,

своей любви небрежный страж.

Я страхом этим взят в кольцо.

Мгновенья эти ${\displaystyle –}$ знаю ${\displaystyle –}$ кратки,

и для меня исчезнут краски,

когда зайдёт твоё лицо...

(Е.А. Евтушенко, 1960)

* * *

Когда взошло твоё лицо

над жизнью скомканной моею,

вначале понял я лишь то,

как скудно всё, что я имею.

Но рощи, реки и моря

оно особо осветило

и в краски мира посвятило

непосвящённого меня.

Я так боюсь, я так боюсь

конца нежданного восхода,

конца открытий, слёз, восторга,

но с этим страхом не борюсь.

Я помню ${\displaystyle –}$ этот страх

и есть любовь. Его лелею,

хотя лелеять не умею,

своей любви небрежный страж.

Я страхом этим взят в кольцо.

Мгновенья эти ${\displaystyle –}$ знаю ${\displaystyle –}$ кратки,

и для меня исчезнут краски,

когда зайдёт твоё лицо...

(Е.А. Евтушенко, 1960)

ТОВАРИЩ

Вслед за врагом пять дней за пядью пядь

Мы по пятам на Запад шли опять.

На пятый день под яростным огнём

Упал товарищ, к Западу лицом.

Как шёл вперёд, как умер на бегу,

Так и упал и замер на снегу.

Так широко он руки разбросал,

Как будто разом всю страну обнял.

Мать будет плакать много горьких дней,

Победа сына не воротит ей.

Но сыну было ${\displaystyle –}$ пусть узнает мать ${\displaystyle –}$

Лицом на Запад легче умирать.

(К.М. Симонов, 1941)

ТОВАРИЩ

Вслед за врагом пять дней за пядью пядь

Мы по пятам на Запад шли опять.

На пятый день под яростным огнём

Упал товарищ, к Западу лицом.

Как шёл вперёд, как умер на бегу,

Так и упал и замер на снегу.

Так широко он руки разбросал,

Как будто разом всю страну обнял.

Мать будет плакать много горьких дней,

Победа сына не воротит ей.

Но сыну было ${\displaystyle –}$ пусть узнает мать ${\displaystyle –}$

Лицом на Запад легче умирать.

(К.М. Симонов, 1941)

ТОВАРИЩ

Вслед за врагом пять дней за пядью пядь

Мы по пятам на Запад шли опять.

На пятый день под яростным огнём

Упал товарищ, к Западу лицом.

Как шёл вперёд, как умер на бегу,

Так и упал и замер на снегу.

Так широко он руки разбросал,

Как будто разом всю страну обнял.

Мать будет плакать много горьких дней,

Победа сына не воротит ей.

Но сыну было ${\displaystyle –}$ пусть узнает мать ${\displaystyle –}$

Лицом на Запад легче умирать.

(К.М. Симонов, 1941)

ТОВАРИЩ

Вслед за врагом пять дней за пядью пядь

Мы по пятам на Запад шли опять.

На пятый день под яростным огнём

Упал товарищ, к Западу лицом.

Как шёл вперёд, как умер на бегу,

Так и упал и замер на снегу.

Так широко он руки разбросал,

Как будто разом всю страну обнял.

Мать будет плакать много горьких дней,

Победа сына не воротит ей.

Но сыну было ${\displaystyle –}$ пусть узнает мать ${\displaystyle –}$

Лицом на Запад легче умирать.

(К.М. Симонов, 1941)

* * *

Студёный май. Ещё на ветках зябли

Ночами почки. Но земля цвела.

Я деревянный вырезал кораблик

И прикрепил два паруса-крыла.

И вот, по бликам солнечным кочуя,

По ледяной, по выпуклой реке

На ненадёжных парусах вкосую

Он уплывал куда-то налегке.

Не сознавая важности минуты,

Я не прощался, шапкой не махал,

Но так мне было грустно почему-то,

Как будто впрямь кого-то провожал.

А в синеве, где, выйдя в путь далёкий,

Смешалась с небом талая вода,

Качался парус детства одинокий

И льдинкой белой таял навсегда...

(В.Н. Соколов, 1949)

* * *

Студёный май. Ещё на ветках зябли

Ночами почки. Но земля цвела.

Я деревянный вырезал кораблик

И прикрепил два паруса-крыла.

И вот, по бликам солнечным кочуя,

По ледяной, по выпуклой реке

На ненадёжных парусах вкосую

Он уплывал куда-то налегке.

Не сознавая важности минуты,

Я не прощался, шапкой не махал,

Но так мне было грустно почему-то,

Как будто впрямь кого-то провожал.

А в синеве, где, выйдя в путь далёкий,

Смешалась с небом талая вода,

Качался парус детства одинокий

И льдинкой белой таял навсегда...

(В.Н. Соколов, 1949)

* * *

Студёный май. Ещё на ветках зябли

Ночами почки. Но земля цвела.

Я деревянный вырезал кораблик

И прикрепил два паруса-крыла.

И вот, по бликам солнечным кочуя,

По ледяной, по выпуклой реке

На ненадёжных парусах вкосую

Он уплывал куда-то налегке.

Не сознавая важности минуты,

Я не прощался, шапкой не махал,

Но так мне было грустно почему-то,

Как будто впрямь кого-то провожал.

А в синеве, где, выйдя в путь далёкий,

Смешалась с небом талая вода,

Качался парус детства одинокий

И льдинкой белой таял навсегда...

(В.Н. Соколов, 1949)

* * *

Студёный май. Ещё на ветках зябли

Ночами почки. Но земля цвела.

Я деревянный вырезал кораблик

И прикрепил два паруса-крыла.

И вот, по бликам солнечным кочуя,

По ледяной, по выпуклой реке

На ненадёжных парусах вкосую

Он уплывал куда-то налегке.

Не сознавая важности минуты,

Я не прощался, шапкой не махал,

Но так мне было грустно почему-то,

Как будто впрямь кого-то провожал.

А в синеве, где, выйдя в путь далёкий,

Смешалась с небом талая вода,

Качался парус детства одинокий

И льдинкой белой таял навсегда...

(В.Н. Соколов, 1949)