Как в приведённом фрагменте пьесы реализуется принцип саморазоблачения персонажей?
Текст к заданию
Г о р о д н и ч и й. Ну что же, как вы, Иван Кузьмич?
П о ч т м е й с т е р. Да что я? Как вы, Антон Антонович?
Г о р о д н и ч и й. Да что я? Страху-то нет, а так, немножко... Купечество да гражданство меня смущает. Говорят, что я им солоно пришёлся, а я, вот ей-Богу, если и взял с иного, то, право, без всякой ненависти. Я даже думаю (берёт его под руку и отводит в сторону), я даже думаю, не было ли на меня какого-нибудь доноса. Зачем же в самом деле к нам ревизор? Послушайте, Иван Кузьмич, нельзя ли вам, для общей нашей пользы, всякое письмо, которое прибывает к вам в почтовую контору, входящее и исходящее, знаете, этак немножко распечатать и прочитать: не содержится ли в нём какого-нибудь донесения или просто переписки. Если же нет, то можно опять запечатать; впрочем, можно даже и так отдать письмо, распечатанное.
П о ч т м е й с т е р. Знаю, знаю... Этому не учите, это я делаю не то чтоб из предосторожности, а больше из любопытства: смерть люблю узнать, что есть нового на свете. Я вам скажу, что это преинтересное чтение. Иное письмо
с наслажденьем прочтёшь – так описываются разные пассажи...
а назидательность какая... лучше, чем в «Московских ведомостях»!
Г о р о д н и ч и й. Ну что ж, скажите, ничего не начитывали о каком-нибудь чиновнике из Петербурга?
П о ч т м е й с т е р. Нет, о петербургском ничего нет, а о костромских
и саратовских много говорится. Жаль, однако ж, что вы не читаете писем: есть прекрасные места. Вот недавно один поручик пишет к приятелю и описал бал в самом игривом... очень, очень хорошо: «Жизнь моя, милый друг, течёт, говорит, в эмпиреях: барышень много, музыка играет, штандарт скачет...» –
с большим, с большим чувством описал. Я нарочно оставил его у себя. Хотите, прочту?
Г о р о д н и ч и й. Ну, теперь не до того. Так сделайте милость, Иван Кузьмич: если на случай попадётся жалоба или донесение, то без всяких рассуждений задерживайте.
П о ч т м е й с т е р. С большим удовольствием.
А м м о с Ф ё д о р о в и ч. Смотрите, достанется вам когда-нибудь за это.
П о ч т м е й с т е р. Ах, батюшки!
Г о р о д н и ч и й. Ничего, ничего. Другое дело, если бы вы из этого публичное что-нибудь сделали, но ведь это дело семейственное.
А м м о с Ф ё д о р о в и ч. Да, нехорошее дело заварилось! А я, признаюсь, шёл было к вам, Антон Антонович, с тем чтобы попотчевать вас собачонкою. Родная сестра тому кобелю, которого вы знаете. Ведь вы слышали, что Чептович с Варховинским затеяли тяжбу, и теперь мне роскошь: травлю зайцев на землях и у того и у другого.
Г о р о д н и ч и й. Батюшки, не милы мне теперь ваши зайцы: у меня инкогнито проклятое сидит в голове. Так и ждёшь, что вот отворится дверь
и – шасть...
(Н.В. Гоголь, «Ревизор»)
Напишите ответ на листке: 5–10 предложений — утверждение, аргумент и не менее двух примеров из фрагмента. Затем откройте ориентир и критерии ФИПИ и поставьте себе балл — максимум 4 балла.
Ориентир и самопроверка — после «Завершить вариант».
Критерии ФИПИ (демоверсия 2027): поставьте баллы по каждому критерию и сложите.
Ориентир — один из возможных верных ответов, не образец для заучивания. Свой ответ сверяйте по смыслу и по критериям.
Главное утверждение. Принцип саморазоблачения реализуется через реплики персонажей: пытаясь оправдаться или непринуждённо рассказывая о привычных занятиях, чиновники сами обнаруживают свои злоупотребления и отсутствие нравственной оценки собственных поступков.
Опорные пункты:
• Городничий невольно признаётся во взяточничестве: «если и взял с иного». Оправдание «без всякой ненависти» подчёркивает, что он не осознаёт преступности своих действий.
• Опасаясь доноса, городничий предлагает вскрывать корреспонденцию «для общей нашей пользы», а жалобы приказывает задерживать. Забота об общей пользе прикрывает стремление чиновников избежать ответственности.
• Почтмейстер откровенно признаётся, что читает чужие письма «больше из любопытства», и сообщает: «Я нарочно оставил его у себя». Его увлечённый рассказ разоблачает привычное нарушение служебных обязанностей.
• Городничий оправдывает незаконное чтение писем словами «ведь это дело семейственное». Такая формулировка обнаруживает круговую поруку: тайные злоупотребления представляются чиновникам допустимыми.
• Аммос Фёдорович связывает тяжбу помещиков с собственной выгодой: «теперь мне роскошь», поскольку охотится на землях обоих. Судья сам обнаруживает корыстное отношение к служебному положению.